(no subject)
Mar. 16th, 2006 09:52 pmЯ давно уже перестала воспринимать перемещение в пространстве, если оно производится не пешком или на веле.
Иными словами: если моя голова не перемещается по воздуху, а сидит под крышей машины/вагона/самолета, то я никуда и не перемещаюсь.
Я как бы остаюсь на том же месте, где и была, просто декорации вокруг меняются.
Эта странная измена впервые произошла со мной году так в 95-м, когда я поехала первый раз проводником в рейс Москва - Чоп.
Двое суток в вагоне туда и двое суток обратно.
Нет, в Чопе мы, ясен пень, вытряхнулись, пока перестой был и даже в местной речушке искупались, благо жара стояла.
Но было вот это вот четкое ощущение: я на четверо суток вошла в свой рабочий кабинет, который располагался в вагоне, на перронах и в чопской речке-вонючке (в которой я, кстати, чуть не потонула).
С тех пор меня и прет.
Я живу дома и в голове. Все остальные переносы тела не по открытому пространству воспринимаются исключительно как крутящаяся сцена: барабаны на ней всегда ставят мои, настроены и поставлены они под меня и играть я сажусь всегда в одном и том же положении.
Иными словами: если моя голова не перемещается по воздуху, а сидит под крышей машины/вагона/самолета, то я никуда и не перемещаюсь.
Я как бы остаюсь на том же месте, где и была, просто декорации вокруг меняются.
Эта странная измена впервые произошла со мной году так в 95-м, когда я поехала первый раз проводником в рейс Москва - Чоп.
Двое суток в вагоне туда и двое суток обратно.
Нет, в Чопе мы, ясен пень, вытряхнулись, пока перестой был и даже в местной речушке искупались, благо жара стояла.
Но было вот это вот четкое ощущение: я на четверо суток вошла в свой рабочий кабинет, который располагался в вагоне, на перронах и в чопской речке-вонючке (в которой я, кстати, чуть не потонула).
С тех пор меня и прет.
Я живу дома и в голове. Все остальные переносы тела не по открытому пространству воспринимаются исключительно как крутящаяся сцена: барабаны на ней всегда ставят мои, настроены и поставлены они под меня и играть я сажусь всегда в одном и том же положении.